Ицхак Скородинский, современный украинский поэт, в своём стихотворении 2025 года «З виряченими очима» создаёт едкий и тревожный портрет нашей цифровой эпохи. Контекст — это мир, где экраны стали неотъемлемой частью бытия, а информация и власть тесно переплетены. Поэт смотрит на это не с академической дистанции, а из самой гущи, из состояния того самого «выпученного» внимания, о котором пишет.
С первых строк он бросает нам дерзкую и почти кощунственную мысль: нынешние властители мира словно вылеплены из глины. «Ну, такі пластичні». Этот образ пластичности, податливости, искусственности становится ключевым. Они не выкованы из стали и не высечены из мрамора — они лепные, изменчивые, лишённые твёрдой основы. Им противопоставлена другая, не менее спорная версия происхождения — дарвиновская теория, которую «вселяють» другим. Поэт словно говорит: одним внушают научную теорию, а сами при этом существуют по законам мифа о глиняном големе.
Но главный удар — в последней строфе, где лирический герой определяет своё собственное место в этой системе. Он с ироничной точностью заявляет, что ведёт род «від самого ледачого лемура». Лемур — ночное, призрачное существо, символ примитивной, древней ступени развития. А эпитет «ледачий» (ленивый) добавляет горькой сатиры: эволюция будто бы привела не к прогрессу духа, а к новой форме инертности. Кульминацией становится финальный образ: «З виряченими баньками в екран». «Баньки» — это жаргонное, почти физиологичное слово для глаз, лишённое всякой поэтической возвышенности. Герой не просто смотрит, он таращится, застыв в немом, гипнотическом трансе перед мерцающей поверхностью. Его эволюционная цепочка заканчивается не человеком разумным, а человеком уставившимся.
Стихотворение устроено как короткая, отрывистая мысль. В нём нет рифмы и строгого ритма — это ритм разговорной речи, саркастической реплики, брошенной вскользь. Короткие предложения, многоточия, разговорные частицы («ну», «точно що») создают эффект спонтанного высказывания, будто пойманного на лету. Образы — глина, обезьяна, лемур, экран — сталкиваются друг с другом, создавая причудливый и нелепый коллаж современной идентичности.
Значимость этого текста — в его пронзительной диагностике времени. Поэт фиксирует не просто зависимость от технологий, а фундаментальный сдвиг в самой человеческой природе. Власть стала пластичной, управляемой, лишённой подлинности. А обычный человек, вместо того чтобы развиваться, регрессирует до состояния примитивного существа, чьё сознание захвачено цифровым сиянием. Это стихотворение — как треснувшее зеркало, в котором мы видим себя не героями эволюционной саги, а потомками ленивого лемура, навеки заворожёнными светом экрана. Оно заставляет не просто улыбнуться сарказму, а ощутить холодок узнавания и задать себе вопрос: а не смотрим ли и мы на мир «з виряченими баньками», упуская что-то настоящее за его пластиковой поверхностью?