Когда я читаю это стихотворение, меня не отпускает одна странная и прекрасная картина: «Двори стоять у хуртовині айстр». Я долго думал, что же это такое — метель из астр. Это ведь невозможно. Астры осенью стоят в палисадниках, тяжёлые, бархатные, они не могут кружиться в воздухе, как снежинки. И в этом, мне кажется, весь смысл.
Поэзия часто говорит с нами на языке таких невозможных образов, которые оказываются правдивее любой фактографии. Хуртовина айстр — это не погода за окном, это погода внутри. Это состояние души, где воспоминания, яркие и острые, как пурпурные и синие лепестки, сорваны внезапным порывом и носятся перед глазами, закрывая собой реальный мир. Героиня пытается убедить себя, что всё естественно: «Це так природно – відстані і час». Но природа здесь играет против неё, превращая весь осенний мир в напоминание. Музыка, внезапный ветер, сам воздух — всё становится проводником памяти. Время, которое должно было исцелить, лишь раз за разом воспроизводит ту же боль, ту же красоту.
Это очень честно. Мы часто слышим, что время лечит, что нужно просто забыть и двигаться дальше. А Лина Костенко показывает обратное: иногда память не стирается, а лишь меняет форму, вплетается в пейзаж, в звук, в запах осени. Она становится «невловимою», но от этого лишь вездесущей. Героиня говорит «я вже забула», но следующая же строка опровергает это: любая мелочь — та же метель — возвращает образ. Это не слабость, как она пытается представить («Не моя провина»), а, возможно, глубина чувства, которое не желает подчиняться простой логике «должна забыть».
Мне это близко. Не обязательно из-за большой любви — таких драм в моей жизни пока не было. Но из-за этого механизма внезапного воспоминания. Бывает, идешь по улице, чувствуешь запах мокрого асфальта или видишь особый свет заката, и вдруг — раз — перед внутренним взором всплывает картинка из прошлого, давно, казалось бы, уложенная на полку. И ты понимаешь, что не контролируешь это. Память живет своей жизнью, и стихотворение Костенко — как раз об этой автономии чувства.
В финале метель из астр становится «сумною й красивою». В этом соединении — вся суть. Тоска по человеку болезненна, но сам факт этой тоски, её интенсивность, её способность окрашивать мир в такие невероятные цвета — это тоже форма красоты, пусть и горькой. Стихотворение не даёт советов, не зовёт ни к забвению, ни к вечной скорби. Оно просто фиксирует состояние, в котором горечь и восхищение перед силой собственного сердца существуют одновременно. И в этой двойственности — его правда и его сила. Оно важно, потому что напоминает: наши самые сложные, противоречивые чувства имеют право на существование и даже на то, чтобы быть прекрасными, как осенняя метель из несуществующих цветов.