Читая это стихотворение Франко, я ловлю себя на мысли, что оно не о XIX веке. Оно о моей ночи, о той самой, когда все уже спят, а ты один на один с экраном, который лишь подчеркивает тишину. Это текст о внутренней панике, которая сегодня стала почти привычным фоном. Мы не боимся темноты в лесу, мы боимся темноты в собственной голове — того, что психологи называют тревогой, а поэт столетие назад назвал «безграничной тривогой» и «блідою розпукою».
Меня задевает его абсолютная честность. Это не красивые метафоры для учебника, а крик, вырвавшийся наружу. «І плачу й тужу, плачу і клену» — в этом нет никакого романтического флера, только изнеможение. У нас сейчас принято показывать успех, даже страдания должны быть эстетичными и упакованными в сторис. А здесь — голая, неудобная правда человека, который чувствует, как его «гадюка серце ссе». Это созвучно тому, что многие моего поколения переживают, но часто не могут сформулировать: ощущение потерянности на собственном «розпутті пустому», где «не видно шляху».
Важно оно сейчас именно потому, что говорит о выборе в состоянии отчаяния. Герой, измученный одиночеством и неразделенным чувством, в конце готов продать душу, лишь бы на миг обрести то, чего жаждет. «Віра в чорта, віра в чудеса» — это страшный обмен. Сегодня нас со всех сторон соблазняют быстрыми решениями: купи это — станешь счастливым, подпишись на эту философию — найдешь ответы. Стихотворение Франко — как предупреждение из прошлого: отчаянная жажда счастья может заставить заключь сделку с темными силами, пусть даже эти силы — просто наше собственное отчаяние, предлагающее простые, но разрушительные выходы.
Есть что-то общее с ощущением от некоторых современных сериалов или постов в соцсетях, где люди делятся своим выгоранием. Но там часто есть доля позы, а здесь — бездна. Это не жалоба, а документация душевной катастрофы. И в этом его сила. Оно не дает ответов и не утешает. Оно просто говорит: смотри, вот как бывает. Вот до какой черты можно дойти. И, читая это, понимаешь, что твоя «ніч» — не уникальна. Ее переживали и до тебя. И, может быть, это знание — уже маленький огонек в той самой темноте, которая «скрізь».